May 8th, 2014

think

Одесса, весна 2014-го

Отойдя немного от сумасшедшего угара последней недели, попробую помалу делиться своими впечатлениями от трагедии 2-го мая и событий, им предшествовавших. В данном случае, предупреждаю, мои слова никак не связаны с профессиональной деятельностью, так как основаны исключительно на личных наблюдениях в городе и мнениях, полученных в приватных разговорах. По совокупности этих данных у меня сложилась в голове определённая картинка; насколько точно она соответствует действительности – не могу знать, время покажет; или не покажет – так тоже бывает.

Так уж сложилась жизнь, что среди моих друзей, товарищей, приятелей и хороших знакомых к началу весны 2014 года оказался, наверное, весь спектр политических взглядов, которые только есть в стране – от фанатичных укрофилов-националистов до таких же фанатичных укрофобов-русистов. Что примечательно, количественное распределение людей по этому диапазону оказалось по совокупности относительно равномерным; структура этого распределения – примерно, месяц назад я задался этим вопросом и прикидывал – интересна, но об этом в другой раз.

Лично мне политические убеждения собеседника, в том числе и те, которые кажутся мне вздорными и бредовыми, не мешают относиться с симпатией и уважением к их владельцу. В конце концов, у меня на кухне эти люди курят, кофейничают, обсуждают между собою личную жизнь третьих лиц и совершенно не проявляют попыток вцепиться друг другу в бороды на почве политики. В результате я имел возможность услышать множество мнений о происходящем с самых разных платформ, в условиях, не способствующих лозунгам и речёвкам.

Специфика нашего города в части политического противостояния, как я видел, проявилась прежде всего в том, что, в отличие от других регионов, здесь происходила не радикализация движений, а их маргинализация. Если в конце февраля-начале марта 2014 года что на Куликовом, что на Приморском собирались действительно значительные массы людей и поднимались хоть сколько-нибудь актуальные вопросы, то за апрель количественный и качественный состав представителей обеих «тусовок» изменился. При общем постоянном сокращении числа участников мероприятий и акций (за исключением отдельных особо торжественных случаев) можно было видеть всё больше городских «чудаков», «тусовщиков» и зевак. Пламенные призывы агитаторов, которые раньше находили какой-то живой отклик в массах, начали восприниматься слушателями с иронией и снисходительностью, а зачастую и с некоторой брезгливостью. Многие посетители этих «лагерей», по моим наблюдениям, приходили туда не столько из политических соображений, сколько ради возможности в неформальной обстановке, но как бы «по случаю» почесать языки со знакомыми и незнакомыми людьми, обменяться свежими слухами и сплетнями, «людей посмотреть и себя показать». Для нашего города это вполне типичное явление, одесситы постарше помнят так называемую «биржу» на Александровском проспекте, куда, теоретически, приходили по вопросам обмена квартир. Довольно мало, надо сказать, было там народу, реально озадаченного вопросами недвижимости; и это далеко не единственный пример.

После же так называемого «раскола» обитателей Куликова Поля большая часть адекватного политически активного народу переселилась в лагерь на 411-й батарее, на окраине города. Причины и механизмы этого раскола – интересные вопросы, ответов на которые я не знаю, но в результате этого процесса на Куликовом поле осталась разношёрстная компания, состоящая преимущественно из желающих пообщаться «пикейных жилетов» пенсионного возраста с примесью сектантов-кауровцев, пиарящихся «активистов», городских «чудаков», романтиков и случайных зевак, очарованных обилием разных, по большей части мало кому известных, флагов, флажков и вымпелов.

Именно эти люди и стали сакральными жертвами второго мая.

think

Одесса. О текущем моменте